Официальный представитель Министерства иностранных дел КНР Линь Цзянь сообщил на брифинге, что Китай «поддерживает коммуникацию со всеми соответствующими сторонами» по обстановке в Ормузском проливе и призывает к сдержанности. По данным агентства Синьхуа, китайская дипломатия ведёт консультации как с Тегераном, так и с представителями государств Персидского залива — членами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива.
Пекин последовательно позиционирует себя как нейтральный посредник: не примыкая к западному давлению на Иран, Китай одновременно даёт понять Тегерану, что перекрытие или дестабилизация пролива нанесёт ущерб китайским интересам. КНР — крупнейший импортёр иранской нефти и один из главных торговых партнёров стран Персидского залива.
Что происходит в проливе
Обострение связано с продолжающимися военными операциями США и Израиля против Ирана и произраильских группировок в регионе. Тегеран неоднократно предупреждал о готовности заблокировать судоходство через Ормузский пролив в случае прямой угрозы своей территории. По данным агентства Рейтер, в марте 2026 года военно-морские силы Ирана провели учения в акватории Персидского залива, отработав сценарии блокирования морских путей.
Ормузский пролив шириной около 54 километров в самой узкой точке — единственный морской выход из Персидского залива. Через него проходит нефть из Саудовской Аравии, Ирака, ОАЭ, Кувейта и самого Ирана. Любые перебои немедленно сказываются на нефтяных котировках: по данным аналитиков торговой платформы Аргус Медиа, лишь угроза закрытия пролива в марте 2026 года подтолкнула цены на нефть марки Брент вверх.
Интересы Китая в регионе
КНР импортирует около 40% нефти из государств Ближнего Востока и Персидского залива, большая часть которой транспортируется именно через Ормузский пролив. Закрытие или даже частичная дестабилизация маршрута означает для китайской экономики резкий рост издержек и угрозу энергетической безопасности.
Пекин вложил в инфраструктуру региона сотни миллиардов долларов — порты, нефтепроводы, промышленные зоны в ОАЭ, Саудовской Аравии и Иране. Потеря стабильности ставит под удар не только поставки сырья, но и долгосрочные инвестиции.
«Китай заинтересован в том, чтобы ни одна из сторон не перешла черту, за которой начинается прямой вооружённый конфликт. Пекин не хочет выбирать между Тегераном и Эр-Риядом, потому что экономически зависит от обоих».
Такую оценку дал директор Центра ближневосточных исследований Института востоковедения РАН Василий Кузнецов в комментарии для ТАСС.
Позиция Ирана и стран залива
Иранская сторона публично не отвергает китайское посредничество. Министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи провёл телефонные переговоры с главой МИД КНР Ван И, по итогам которых обе стороны подтвердили намерение «продолжать координацию». Об этом сообщило иранское агентство ИРНА.
Страны Персидского залива — прежде всего Саудовская Аравия и ОАЭ — также заинтересованы в стабильности пролива: их нефтяной экспорт критически зависит от свободного судоходства. Эр-Рияд, по данным издания Аль-Монитор, дал понять Пекину, что приветствует его дипломатическую активность при условии, что она не сведётся к защите иранских позиций.
Роль России и западных держав
Москва традиционно поддерживает Тегеран, однако в нынешней ситуации её дипломатические ресурсы в регионе ограничены — в первую очередь из-за украинского конфликта и западных санкций. США продолжают наращивать военно-морское присутствие в Персидском заливе: по данным Пентагона, авианосная ударная группа остаётся в регионе «в целях сдерживания».
Европейские государства ограничиваются призывами к диалогу, не предлагая собственного посреднического механизма. В этих условиях Пекин оказывается единственным крупным игроком, у которого есть прямые каналы связи и с Тегераном, и с монархиями залива, и одновременно — весомый экономический рычаг давления на каждую из сторон.
Что стоит за дипломатической активностью Пекина
Китайская дипломатия в последние годы всё активнее демонстрирует готовность брать на себя роль регионального стабилизатора. В 2023 году именно Пекин выступил посредником при нормализации отношений между Ираном и Саудовской Аравией. Тот прецедент существенно повысил дипломатический авторитет КНР на Ближнем Востоке.
В марте 2026 года ситуация сложнее: военный компонент значительно весомее, а США напрямую вовлечены в происходящее. Тем не менее Пекин последовательно использует формулу «поддерживать связь со всеми сторонами» — это позволяет ему не брать на себя обязывающих обязательств и сохранять стратегическую гибкость.
По оценке профессора МГИМО Андрея Казанцева, опубликованной на портале Международного дискуссионного клуба «Валдай», Китай в нынешнем кризисе действует по той же логике, что и в других региональных конфликтах: «предлагает себя как площадку для диалога, избегая конкретных гарантий — это снижает репутационные риски при неудаче».
Чем рискует Пекин
Дипломатическое балансирование несёт в себе очевидные риски. Если Иран всё же предпримет действия против судоходства, Китай окажется в положении посредника, чьё слово не было услышано, — это нанесёт удар по его образу надёжного гаранта стабильности.
Кроме репутационных издержек, есть и сугубо экономические. По расчётам Института энергетики и финансов (Москва), даже двухнедельная блокада Ормузского пролива способна обойтись азиатским импортёрам нефти в десятки миллиардов долларов дополнительных расходов — за счёт альтернативных маршрутов и резервных запасов.
Китайские государственные нефтяные компании — КНООК, Синопек и КННК — уже зарезервировали дополнительные объёмы хранения нефти, сообщило агентство Блумберг со ссылкой на отраслевые источники. Это говорит о том, что в Пекине всерьёз готовятся к негативному сценарию, одновременно работая по дипломатическим каналам.
Сможет ли Китай удержать ситуацию от эскалации и конвертирует ли он дипломатическую активность в реальное влияние — или ключевые решения в итоге будут приняты без его участия, в Вашингтоне и Тегеране? Поделитесь своей точкой зрения в комментариях.
