Высокопоставленный офицер Корпуса стражей исламской революции заявил, что ракетная программа Ирана достигла уровня, при котором страна способна наносить удары по целям на большом удалении и противостоять давлению со стороны региональных и западных держав. Заявление прозвучало на фоне нарастающей напряжённости вокруг ядерного досье Тегерана и периодических военных демонстраций в Персидском заливе.
Бригадный генерал Амир Али Хаджизаде, командующий аэрокосмическими силами КСИР, сообщил государственному телевидению IRIB, что Иран располагает ракетами с дальностью свыше 2000 километров и продолжает работы по увеличению точности боеголовок. По его словам, новые модификации баллистических ракет способны поражать как наземные, так и морские цели.
«Наши ракетные силы находятся на таком уровне, что враг дважды подумает, прежде чем принять решение о любой авантюре против Ирана».
Генерал также отметил, что страна освоила производство гиперзвуковых планирующих боевых блоков — манёвренных головных частей, способных менять траекторию на конечном участке полёта, что существенно усложняет их перехват стандартными зенитными ракетными системами. Тегеран впервые публично заявил о наличии такого оружия в 2023 году, представив ракету «Фаттах».
Что стоит за заявлениями КСИР
Иранские военные регулярно делают подобные заявления в моменты обострения отношений с США и Израилем. Нынешнее выступление Хаджизаде последовало за серией израильских авиаударов по иранским объектам в октябре 2024 года и ответным ракетным залпом Тегерана, который, по данным израильской стороны, был в значительной мере перехвачен системами ПВО.
По оценке аналитического центра IISS (Международный институт стратегических исследований), опубликованной в докладе «The Military Balance 2024», Иран располагает одним из крупнейших арсеналов баллистических ракет на Ближнем Востоке. В инвентарь входят ракеты серий «Шахаб», «Саджил», «Эмад» и «Хорремшехр», а дальность наиболее современных образцов перекрывает территорию Израиля, части Европы и американских военных баз в регионе.
Ракеты как инструмент дипломатии
Тегеран последовательно использует ракетную программу как элемент стратегического сдерживания — инструмент, призванный удержать противников от прямого военного вмешательства. Эта логика прослеживается в иранской военной доктрине с середины 1990-х годов, когда страна начала форсированное развитие собственной ракетной отрасли после обнаружения уязвимостей в ходе войны с Ираком.
Ракетные испытания и заявления военных, как правило, синхронизированы с ключевыми дипломатическими событиями. Когда в 2024 году переговоры по ядерной сделке зашли в тупик, КСИР провёл масштабные учения «Великий пророк», в ходе которых отрабатывалось одновременное применение нескольких видов ракетного оружия по условным целям, имитирующим авианосную ударную группу.
«Иран выстраивал свою ракетную программу десятилетиями именно потому, что не имел доступа к современным вооружениям из-за санкций. Ракеты стали асимметричным ответом на превосходство противников в авиации и флоте».
Так охарактеризовал логику иранской военной стратегии Фабиан Хинц, аналитик по ракетному оружию Ближнего Востока в IISS, в интервью изданию Defense One в 2023 году.
Насколько реальны иранские возможности
Независимая оценка иранского ракетного арсенала затруднена — Тегеран не раскрывает точных характеристик оружия, а демонстрируемые на парадах образцы порой расходятся с реальными боевыми возможностями. Тем не менее события октября 2024 года показали, что иранские баллистические ракеты способны достигать территории Израиля: часть из них прорвала эшелонированную оборону, включавшую системы «Железный купол», «Праща Давида» и «Стрела-3».
По данным Министерства обороны Израиля, в ходе иранского удара 1 октября 2024 года было выпущено около 180 баллистических ракет. Израильской стороне при поддержке США, Великобритании и Иордании удалось перехватить большинство из них, однако несколько ракет поразили авиабазы Неватим и Тель-Ноф, не причинив значительного ущерба инфраструктуре.
Ключевой вопрос, который обсуждают военные эксперты: способен ли Иран нанести удар, который перегрузит системы ПВО противника числом одновременно выпущенных ракет. КСИР явно ориентируется именно на эту концепцию — насыщение системы противовоздушной обороны через одновременный пуск большого числа ракет с разных направлений.
Ракетная программа и санкционное давление
Иранская ракетная отрасль функционирует в условиях жёстких международных ограничений. Резолюция Совета Безопасности ООН 2231, принятая в 2015 году в пакете с ядерной сделкой СВПД, призывала Иран воздерживаться от работ по баллистическим ракетам, способным нести ядерные боеголовки. Тегеран неизменно отрицал, что его ракеты предназначены для доставки ядерных зарядов.
После выхода США из СВПД в 2018 году и возврата санкций Иран полностью прекратил сотрудничество с МАГАТЭ по ряду объектов и ускорил испытания новых ракетных систем. По данным ТАСС, в 2023–2024 годах КСИР провёл не менее шести крупных ракетных испытаний, включая запуск межконтинентальных баллистических ракет — хотя последнее утверждение иранской стороны западные эксперты оспаривают.
Санкции ограничивают доступ к ряду компонентов, однако Иран давно локализовал производство твердотопливных двигателей, инерциальных систем наведения и корпусов ракет. По оценке исследовательской группы Middlebury Institute of International Studies, иранские предприятия способны производить несколько десятков баллистических ракет в месяц.
Региональный контекст и роль прокси-сетей
Ракетный потенциал Ирана реализуется не только через собственные вооружённые силы. Тегеран передаёт ракетные технологии союзным группировкам — «Хезболле» в Ливане, хуситам в Йемене, а также прокси-формированиям в Ираке и Сирии. Именно этот аспект вызывает наибольшую озабоченность у США и Израиля: распределённый ракетный арсенал значительно сложнее поддаётся точечному уничтожению.
Хуситы с 2023 года ведут ракетные и беспилотные атаки на суда в Красном море и периодически запускают ракеты в сторону Израиля. По данным Пентагона, переданные Ираном технологии позволили хуситам применять противокорабельные баллистические ракеты — редкий класс вооружений, сочетающий баллистическую траекторию с активным самонаведением на конечном участке.
Именно этот аспект — создание распределённой сети носителей — отличает иранскую ракетную стратегию от большинства региональных игроков. Вопрос о том, как международному сообществу реагировать на эту модель распространения технологий, по-прежнему остаётся открытым.
Как Вы считаете: способны ли дипломатические механизмы сдержать дальнейшее распространение иранских ракетных технологий в регионе, или военный баланс уже необратимо изменился — поделитесь мнением в комментариях.
